Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

телефона и позвонили дежурному офицеру в Департамент полиции — так, мол, и так, может, это и неважно, но мы видели подозрительного молодого человека, вышедшего из пустыни и направлявшегося в сторону железнодорожной станции… Девушки ничего не знали о волнительной погоне, закончившейся несколько часов назад, и исчезновении третьего грабителя, а вот дежурный офицер знал. Поэтому в течение 10-ти минут в указанное Кэролин Смит место стали прибывать автомашины городской полиции и службы шерифа округа Санта-Фе. Очень скоро более полусотни «законников» с ружьями наперевес и служебными собаками на поводках устроили загонную охоту на того, кого считали 3-м грабителем, скрывшимся из автомашины, в которой находились Фрэнсис и Пирсон.

Не прошло и получаса, как таинственный любитель прогулок по пустыне был найден и задержан. Он выглядел искренне удивлённым и не понимавшим причину переполоха. При нём не оказалось ничего подозрительного — ни оружия, ни патронов — лишь 83$ мятыми банкнотами и ещё 1,5$ мелочью. На предложение назвать себя он отреагировал спокойно и даже флегматично, заявив, что совсем недавно прибыл в Нью-Мексико из Пенсильвании и зовут его Джон Уэсли Уэбл, ничего незаконного он здесь не совершал и не понимает причину задержания. Когда он услышал, что его разыскивают по всей стране за убийства «дальнобойщиков» в Пенсильвании, то вытаращил глаза — оказалось, что он не читал газет, не слушал радио и не имел понятия о том, что уже с 9 октября его имя и фамилия известны всем американцам!

Уже 13 октября газеты сообщили своим читателям, что предполагаемый убийца с «Пенсильванской автострады» задержан и находится в здании полиции в городе Санта-Фе.

Газетные публикации октября 1953 года, связанные с расследованием убийств в районе «Пенсильвания тёрнпайк». Слева: заметка от 9 октября, доводившая до сведения общественности, что личность преступника установлена и таковым считается некий Джон Уэсли Уэбл. Справа: публикация от 13 октября, сообщавшая об аресте Уэбла и прибытии в Нью-Мексико 3-х полицейских из Пенсильвании, которым предстоит конвоировать его на родину для суда.

Уэбл был арестован по обвинению в соучастии в ограблении автостоянки в Айлете, и проблем с его осуждением за это, в общем-то, не просматривалось. Гораздо важнее было прояснить вопрос о возможности осуждения за убийства и покушение на убийство водителей-«дальнобойщиков». Вечером 12 октября между руководителями правоохранительных органов Нью-Мексико и Пенсильвании прошли телефонные переговоры, посвящённые возможности передачи Уэбла из одного штата в другой. Пенсильванские «законники» сумели убедить коллег из Нью-Мексико в том, что у них есть очень серьёзный обвинительный материал на Уэбла и они смогут посадить его на «горячий стул».

Когда же самого арестанта спросили о готовности отправиться на родину, дабы предстать там перед судом, Уэбл совершенно спокойно ответил, что от экстрадиции отказываться не станет и готов к любому суду, поскольку ни в чём не виноват. Когда в середине дня 13 октября его выводили из здания суда, где он подтвердил готовность отправиться в Пенсильванию, Уэбл при виде журналистов закричал: «Я желаю вернуться домой и очистить собственное имя от подозрений! Я никого не убивал!» («I want to go home to clear my name! I didn’t kill nobody.»)

В тот же день в Альбукерке прибыл майор полиции штата Пенсильвания Эндрю Хадок (Andrew J. Hudock) в сопровождении 2-х детективов. Им предстояло перевезти Джона Уэбла в Гаррисберг, административный центр округа Уэстморленд, где планировалось провести суд.

Экстрадиция прошла без сучка без задоринки, и уже 16 октября в окружной тюрьме было устроено опознание Уэбла раненым шофёром-«дальнобойщиком» Джоном Шеппердом. В заявлении для прессы, сделанном окружным прокурором Уорденом Уилльямом Хохом (Warden William R. Hohn), сообщалось, что потерпевший уверенно опознал в обвиняемом того самого человека, которого видел рядом со своей автомашиной после ранения.

Это было довольно лукавое утверждение как по форме, так и по сути. Шепперд опознал Уэбла явно по подсказке — обвинение нуждалось в его свидетельстве, и «дальнобойщик» согласился покривить против истины, дабы гарантированно отправить стрелявшего в камеру смертников. На самом деле Шепперд не видел стрелка после ранения, он вообще его толком не видел. Именно по этой причине никакого словесного портрета после ранения Шепперда не появилось — имелось лишь самое общее описание худощавого, по-видимому, молодого мужчины с тонким голосом. И это всё! Потерпевший подыграл обвинению — такое случается сплошь и рядом! — ничего удивительного или исключительного в таком поведении нет.

Ещё одним важным для обвинения свидетельством в пользу виновности Джона Уэбла стало то, что тот во время пребывания в окружной тюрьме в августе-сентябре 1953 года признавался в совершении убийств «дальнобойщиков». Признания несколько раз слышали заключённые тюрьмы, и информация об этом дошла до администрации, которая отнеслась к ней со всей серьёзностью. Соответствующая докладная записка была направлена детективам, работавшим по делу «Призрака автострады», но интереса не вызвала, поскольку именно в то время имелся отличный кандидат в убийцы — Уилльям Таунсенд. Второй такой кандидат был попросту не нужен.

Данная деталь, конечно же, выставляла работу детективов не в лучшем свете, подчёркивая их невнимание к мелочам и неспособность своевременно отрабатывать все версии, но объективно подкрепляла линию обвинения и в суде могла существенно облегчить работу Уордена Хоха.

Нельзя не сказать несколько слов о выбранной обвиняемым линии защиты, которую с полным правом можно назвать неординарной и неожиданной для обвинения. Джон Уэбл признал факт владения европейским пистолетом 357-го калибра, но заявил, что в последней декаде июля — то есть тогда, когда совершались нападения в районе «Пенсильванской автострады» — это оружие было передано некоему Джиму Парксу (Jim Parks). Последний являлся крупным преступником, специализировавшимся на торговле поддельными долларами, которые он привозил из Мексики. Паркс периодически ездил в Мексику, где у него имелись налаженные связи, покупал подделки за 50 % номинальной стоимости, привозил их в Штаты и здесь продавал крупными партиями уже по 70–75 % от величины номинала. Именно для очередной поездки в Мексику ему в последней декаде июля и понадобился пистолет.

Джон Уэсли Уэбл.

Историю эту нельзя было назвать хорошей или удачной для обвиняемого. Её завиральный характер чувствовался во многих деталях прежде всего потому, что образ «крутого» преступника, одалживающего пистолет у какого-то непонятного парня, не связанного с уголовным миром, выглядел на редкость недостоверно. Однако юридически корректное опровержение этой выдумки в действительности являлось отнюдь не простой задачей.

Другим важным элементом защиты Уэбла сделалось его утверждение о собственном благонравии и законопослушании. Он действительно не имел уголовного прошлого, и история с его заключением в окружную тюрьму в августе-сентябре выглядела всего лишь дурацким стечением обстоятельств. Уэбл настаивал на том, что не переделывал арендованную автомашину и арендатор свалил на него чужие грехи. Дескать, переделал кто-то другой, возможно сам же владелец компании, а вину свалил на него — Уэбла —